^

 

_____________________________________________________________________________________________________________________________ 

свобода веры

______________________________________________________________сайт уставших от православия

 

 

 

 

Острый диссонанс вызывает православная практика полного порабощения, культа послушания (от которого не рождается ничего, кроме мертвящего равнодушия) со словами апостола Павла:
Гал.5,13:
"К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу."
Мало того, Сам Христос начал Свою проповедь, между прочим, и с провозглашения свободы - Лк.4,18
 
О какой свободе идёт речь? О свободе от законов Творца (законов, во-первых, физического мира, затем законов социальных, то есть государственных)? Нет, я как тварь подчинена благим законам Творца. О свободе от греха? К сожалению, от греха я не освобожусь, пока не умру, и только в Воскресении мёртвых имею надежду бесповоротно и полностью освободиться от греха. Так что же, неужели эта свобода призрачна? Т.е. неужели, действительно, эта свобода сияет только в перспективе вечности?
Нет, эта свобода реальная, настоящая, сегодняшняя. Вот и апостол пишет чуть раньше - "Итак стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства" (Гал.5,1). Как видно, апостол призывает стоять уже в дарованной Христом свободе. Так что же это за свобода?
 
Зададимся обратным вопросом: почему люди избирают принципиальную несвободу православия, радуются ей, как будто этим они, наоборот, обрели свободу? Известно: чтобы человеку горькое показалось сладким ему нужно предложить сперва что-то ещё более горькое. Так что же это за несвобода такая безысходная, после которой рабство послушания кажется желанной свободой?
 
По формуле религиозности (человек спасается ради чего-то от себя через Христа) человек имеет точкой опоры своего спасения внутреннее субъективное состояние, он вынужден постоянно самостоятельно "продуцировать" своё "спасение", такой человек уподобляется человеку, вынужденному постоянно, самостоятельно продуцировать свою жизнь. Например, постоянно усилием воли заставлять биться своё сердце. Трудно представить более тяжёлое рабство! Страшное рабство! Всё моё спасение внутри меня, меня - такого жалкого, непостоянного, склонного к греху! Трудно представить более жестокого рабства. Конечно, светлым выходом такому человеку кажется отказ от Богом дарованной ему свободы: хватит мучаться, войди в послушание к церкви и можешь надеяться на спасение её (церкви) заступничеством. Мотив такого человека становится вполне ясен, для него такая несвобода - вожделеннейшая свобода от рабства "самоспасения".
 
В формуле веры (человек спасется ради Христа через веру), вера и Христос здесь заменены местами относительно формулы религиозности. Т.е. Христос есть "наша" заслуга (истинное посредничество), а не наша вера. А вера есть наш "секретарь", который и "представляет" Христа "нашей" заслугой. Вроде бы, на первый взгляд, разница не очень существенна, но разница, на самом деле, колоссальная! В нашем случае точка опоры, Христос, есть "камень испытанный, краеугольный, драгоценный, крепко утвержденный" (Ис.28,16). Спасение человека выводится из субъективной зыбкости в объективную реальность Жертвы Христовой. Моё спасение "совершилось" (Ин.19,30) на Кресте, оно не зависит от моих субъективных ощущений или знаний, оно как солнце светит мне, даже если я пока ещё слеп. Я освобождён: мне больше не надо продуцировать своё спасение, мне больше не надо заставлять биться своё сердце, моё сердце - Христос.
Да, я как тварь подчиняюсь законам Творца; да, я подчинён Закону Божественному. Но посредством веры я уже сейчас, я уже сегодня в этот самый момент имею свободу духовную, свободу высочайшую, свободу превосходнейшую, свободу реальнейшую, свободу настоящую, ощутимейшую - свободу от самого злого рабства, от духовного рабства самоправедности.
 
Так почему же, почему люди отвергают эту вожделеннейшую свободу? Наверняка кто-нибудь (и не один) прочитает эти строки, всё поймёт и отвергнет. Почему? Потому что трус.
Есть такой православный "церемониал смирения": мы-де грешники и вряд ли спасёмся. Это сказка для неофитов. Я не встречал ни одного воцерковлённого православного, который бы сомневался бы в своём спасении. А всё это нытьё, вся эта игра в покаяние, вся эта унылая харизматичность - балаган. А вот признать своё спасение во Христе - это действительно страшно, дух захватывает, трепет, как на большой высоте (1 Петр.1,17; Флп.2,12; Пс.2,11)
Но откуда в сердце у воцерковлённого ("бывалого") православного такая высокомерная и безапелляционная уверенность в своём спасении?

^