^

 

_____________________________________________________________________________________________________________________________ 

любовь: справедливость и Божественное предопределение

______________________________________________________________сайт уставших от православия

 

 

 

 

старое


Мф.5
43 Вы слышали, что сказано: "люби ближнего твоего, и ненавидь врага твоего" (Левит 19,18).
44 А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас,
45 да будете сынами Отца вашего небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных.
46 Ибо, если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари?
47 И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?
48 Итак, будьте совершенны, как совершенен Отец ваш небесный.

Ветхий человек как биологический вид существо социальное и потому по естеству доброжелательное. Его доброжелательность - это такое приспособление выживаемости как у бобров плотины рыть. Гостеприимство свойственно многим народам которые никогда и не были христианскими. Также взаимовыручка и даже жертвенность свойственны, например, буддистам не меньше чем православным или католикам. Причём ветхий человек способен ценить такие качества, слагать о них баллады и саги, подражать им и воспитывать их в себе. Этого нельзя отнять у ветхого человека.
Но есть один, на первый взгляд малозаметный, но неизменный атрибут любой ветхой доброжелательности: доброжелательность всегда справедлива. Потому что по своей сути справедливость – это и есть доброжелательность, только распределённая на всех. И если что-то несправедливо, то это значит, что жертва несправедливости оказывается обделённой доброжелательностью.
Ветхий человек совсем не склонен исключать себя из списка справедливости, да, собственно, с какой стати? Поэтому-то он и любит только любящих его, а любить своих врагов это несправедливо по отношению к себе и по отношению к любящим тебя. Поэтому вся эта «доброжелательность» ветхого человека вмиг оборачивается жгучей ненавистью (нетерпимостью) как только он завидит своего врага и хулителя или того, кого он считает своим врагом и хулителем.
Некоторую толику нетерпимости мне пришлось испытать на себе за мою книжицу «Соблазн Православия». И православные, как видно, не являются исключением. Я не хочу никого укорять, нетерпимость всегда очень понятна, я хочу лишь сказать, что настоящую христианскую любовь встретить очень сложно, почти невозможно, это большая редкость. Доброжелательности много – любви нет. С другой стороны, мне бы не хотелось всю глубину христианской любви сводить к политкорректной терпимости. Если человек терпим, это ещё не является достаточным признаком любви, но терпимость является признаком необходимым: если человек нетерпим, то ни о какой новой твари во Христе говорить не приходится. Увы, увы.


Новое

 


Гал.2
15 Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники;
16 однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть.
17 Если же, ища оправдания во Христе, мы и сами оказались грешниками, то неужели Христос есть служитель греха? Никак.
18 Ибо если я снова созидаю, что разрушил, то сам себя делаю преступником.
19 Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу,
20 и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня.

Как христианская надежда есть утвердившаяся практика веры, так утвердившаяся надежда есть христианская любовь. Как вера доверяет свою Вечность Богу; как надежда уверяется во Христе, как в личной праведности; так любовь выносит средоточие жизни человека из себя во Христа Иисуса. У ветхого человека именно положение средоточия жизни в себе требует к себе справедливого отношения. У нового человека средоточие жизни во Христе являет ему любовь Сына Божия, возлюбившего его и предавшего Себя за него. И потому без такого выноса средоточия жизни, - чтобы верующий мог сказать: уже не я живу, но живёт во мне Христос, - без такого выноса христианская любовь будет казаться ветхому человеку несправедливой, а значит недоброжелательной. Т.е. не любовью вообще, а мерзким богохульством – так у ветхого человека справедливость превозносится над любовью.
Христианская любовь это полное отрицание ветхой природы человека и замещение её новой, это преображение жизни личностного ветхого Адама в жизнь личностной верой в Сына Божия, это переворот нового человека над ветхим. Понять её было бы практически невозможно если бы однажды, вдруг, христианин не понимал бы, что самое грешное в нём как раз есть то, что казалось ему самым святым. Такое искушение «инверсией внутреннего добра» - особая милость Божия - сораспятие, не оставляющая больше ветхому человеку ни единого шанса. Вы только вообразите, человек строит что-то такое [доброе], не год и не два строит, - долго строит, старается. Заметьте, речь идёт сейчас не о религиозном пустозвоне-самосвяте (из язычников грешнике), а о настоящем христианине, который укушен змеем покаяния и возрождён надеждой веры. И верой обновив своё сердце в новой жизни он начинает жить для Бога [и ближних], для чего начинает как-то действовать, у него возникают (стартуют) некие проекты по внешнему и внутреннему устроению. Человек берёт труды, несёт затраты, преодолевает внешние и внутренние (самые сложные) препятствия, нередко, вся жизнь его оказывается захвачена такой деятельностью. И тут вдруг, - раз, - и в один прекрасный (действительно прекрасный) миг он ясно видит, что всё его строение [добра] и есть самое главное его зло. Полная растерянность, опустошённость, духовная дезориентация. Одним словом: полная духовная нищета, причём охватившая его поcле подъятых трудов. У нищего человека сразу после обращения был ещё шанс, и вот этот шанс выбран, и … ничего кроме греха опять! Человек совершенно теряется, неужели для греха он принял Христа верой? Нет, просто не надо созидать то, что было разрушено: собственная праведность была разрушена верой (принятием Христовой праведности), и после такого разрушения не надо вновь пытаться созидать собственное добро, в собственности у человека как остался так и должен оставаться только собственный грех. И только сейчас человек способен понять [и принять] любовь Христову, потому что теперь такое предание Себя за такого совершенно никчемного человечка ничем объяснить невозможно, абсолютно ничем, ничем кроме любви, совершенно несправедливейшей любви. Потому что настоящая любовь это тогда, когда любят несправедливо, т.е. когда любят совсем ни за что, - так у нового человека любовь превозносится над справедливостью.
Итак, уничтожением ветхого средоточия жизни в грешнике уничтожается справедливое безразличие доброжелательности, а на её месте, от нового средоточия жизни во Христе возникает целенаправленное (предопределённое) искупление любви.

Тут я прошу у читателя снисхождения, здесь я дошёл до границы своего понимания, если раньше мне всё было более-менее ясно, - я только лишь подбирал слова и строил выражения к доступному изложению, - то здесь я сам двигаюсь гадательно, как бы на ощупь, вижу нечётко, как бы сквозь тусклое стекло. Но именно в этом я вижу реверс духовности здесь – в ветхой справедливости добро созидается созиданием, что очень ясно и понятно (это вообще родовая черта ветхости – ветхость всегда очень понятная), и грешник там вынужден [нехотя] признавать себя грешником, хотя это и претит ему [потому что у ветхих людей только сильные духом блаженны]. В новой любви добро утверждается отрицанием всякого добра [в себе], и потому грешнику тут отрадно сознавать себя грешником [нищим духом], и это непонятно, это познаётся теперь отчасти, а во всей полноте будет познано нами лишь в жизни будущего века. Аминь.

^